Гимны¶
Гимн первый. К ЗЕВСУ¶
Чистые возлияния приносим мы Зевсу — кому более, чем Зевсу, подобает священная песнь? Богу, чья власть рассеяла, чья рука покорила дерзких Титанов, мятежное племя Земли; кто правит небом, безграничный и единый, навеки великий, навеки незыблемый престол Его. В трепетном сомнении мой ум медлит с песнью: Твоё рождение оспаривают, и спор долог. Как мне петь? Диктейским слывёшь ты? Или Ликейским более услаждаешь слух?
Ревнители славы и достоинства отчизны,
На Иде-горе критянин хвалится твоим рожденьем:
Сыны Аркадии негодованьем пылают
И место рождения твоего в своей стране являют.
Кто хвалится, державный, и кто хвалится напрасно,
Скажи — но к чему вопрос? — критяне вечно лгут.
Их нечестивые дела все их притязанья опровергают:
Дерзновенные, они построили гробницу Зевса;
Бессмертный Зевс, не знающий тленного тела,
Бог, во веки веков неизменный!
Там, где на Паррасии темнеют бурые леса,
Густые, мрачные и грозные, Рея родила Бога:
Священным навеки стало это блаженное убежище,
Благоговейно чтили его сумрак, и неприступна была тень;
От прекрасной жены до пресмыкающегося племени
Всякая рождающая бежит от священного места:
Ни одна не дерзнула там муки рождения изведать;
Такое благочестивое благоговение хранит освящённую рощу.
Огромное бремя чрева сложив,
Богиня искала живого потока,
Чтобы совершить омовения и омыть
Твои младенческие члены в его благодатной волне.
Но Аркадии земля не могла тогда дать потоков:
Поля её были бесплодны, и луга её сухи:
Ни благодатный Ладон не радовал жаждущего пастуха,
Ни серебристый Эриманф не питал равнины:
Тогда леса и чащи поднялись над низинами,
Где плавно, с текучим течением, течёт Лаон.
Мчались колесницы, вздымая пыль,
Где гремит, глубоко низвергаясь, поток Мелас:
Где стремительный Карион катит свои волны,
В своих убежищах таился дикий зверь;
По иссохшей пустыне, где Метопа и обильный Крафид
Бегут, радуя долины,
Беспечные о гремящих потоках, сокрытых внизу,
Скоты, снедаемые жаждой, влачились вяло и медленно.
Опечаленная, Богиня испустила слабый вздох.
Потом сказала (и, говоря, воздела руку к небу):
«Докажи, о земля, со мною, что легче страданья,
Легче твои муки и слабее твои схватки»;
Сказала — скипетр её опустился на скалу,
Широко от удара скала раскрылась:
Стремительный к проходу ринулся поток,
И хлынул, ревя, по крутой скале.
Этот счастливый поток принял твои младенческие члены.
Тобою впервые почтённый, с тобою он жил:
Там омыл твои члены и, обвив пурпурными пеленами,
Мать передала тебя в руки прекрасной Неды:
В пещеру Дикты повелела идти,
И с тайным усердием печься о твоём великом попечении.
Неда, из всех нимф, что Аммона кормили,
По возрасту, кроме Стикс и Филиры, первая.
И не одной этой великой доверенностью
И драгоценным залогом нимфе оказана была милость Реи;
Немалая честь и не малая награда
Подтвердили её любовь и засвидетельствовали уважение:
Имя любимицы, любимый поток она дала,
Что катит у стен Леприона свою древнюю волну;
И роду Каллисто даёт свои щедроты,
Радуя разом и пастухов, и стада, и поля.
В Кносс принесённый, там обитал Мелийский nymph,
С радостью Мелийские нимфы обняли Бога:
Его нужды Адраста усердно восполняет,
И в золотой колыбели убаюкивает его крики:
Молоко от послушной козы Бог получает,
И, довольная, трудящаяся пчела дань приносит:
Отсюда Амалфея средь звёзд оказалась;
Отсюда слава пчеле, и Зевсовым попеченьем увенчана.
Высоко воздвигнув медные щиты, вокруг тебя стоят,
Великий Бог, Корибанты, торжественный сонм!
Их звенящее оружие, гремя, наступает,
На резкий звук отвечает мистический танец:
Громкие, грубые и дикие, мятежные клики поднимаются,
Чтобы обмануть слух старого Сатурна и заглушить твои крики.
Быстр был твой рост, и так божественно воспитан,
Зрелая заря мужества была достигнута:
И всё же, о владыка Богов, когда ты был юн,
Твой ум был совершенен и чувство твоё сильно:
Оттого твоего брата, хотя и первого по рождению,
Благородно признавшего твоё превосходство,
И презренная зависть признали правым, когда было дано
Зевсу владычество над ними и небом.
Тщетные барды древности, склонные к вымыслу,
Баснями говорят, что небо по жребию досталось тебе:
В равных вещах мы испытываем тёмный случай урны;
Но как соотносится ад с небом?
Разницу кто, кроме безумцев, не видел?
Широка, как расстояние между этими двумя царствами!
Если бы я слагал басни, как те барды древности,
С видимостью истины я бы рассказал свои истории:
Но я бы презрел унижать свою песнь
Вымыслами, чтобы забавлять грубую толпу.
Позволь мне признать, что не случай дал,
Но твоей собственной десницей престол небесный:
Сила и Могущество их взаимной помощью снабжены,
И оттого восседают близ твоего владычного трона.
Тогда же, великий царь, орёл был назначен
Служить любимым предзнаменованием твоего ума:
Мне и моим да будет он вестником
Счастливого предзнаменования твоей заботы и любви!
Сам ты верховный; как ты хорошо устроил,
Богам подчинённым повелел над людьми:
Купцы, поэты и люди войны,
Каждый к своему богу-хранителю обращает молитву:
Меж тем могучие цари (чьё вселенское владычество
Солдат, купца и барда объемлет)
Благодарные приношения к алтарю несут
Зевса, их владыки, Зевса — царя царей.
Убогие кузнецы к храму Вулкана идут,
И охотники славят любовь Дианы:
Марс царит деспотично над воинственной толпой,
И нежный Феб взывает к сынам песни:
Но монархи склоняются пред твоим вечным престолом.
Зевсом ordained, защищены и божественны.
Они правят от тебя: меж тем с твоих высот
На равно простирается твой промыслительный взор
Над царями, бичом их народа, или царями, радостью их народа.
Тем из славы ты средства дал,
Что подобают наместникам небес:
Их блестящую пышность одна твоя рука дарует;
Но не всем одинаково изобилие течёт,
Одинаковое изобилие твоих божественных даров:
Как ясно мы видим, великий Птолемей, по твоим;
Чьи обильные благословения от всемогущего Зевса
Разом и власть твою, и его покровительство доказывают.
Всё, что утро в твоей груди зачинает,
Зрелого совершенства радостный вечер даёт:
Твои величайшие замыслы короткие дни исполняют,
Твои меньшие — мгновенны, как желание.
Но иные советы их разбиты навеки, они горюют,
Годы за годами, и дни за днями возвращаются;
Меж тем как всё ещё рассеяны и развеяны по ветру
Каждый замысел терпит крах, их бог-хранитель неблагосклонен.
Привет, сын Сатурна, державный владыка небес,
Верховный устроитель всех земных радостей:
Какой человек мог бы возвысить свою песнь до твоих даров, —
Какой человек воспел, или когда-либо воспоёт твою хвалу?
Певец ещё не рождён, и вовек не будет рождён:
Кто может Зевса достойными стихами увенчать?
Привет, отец! — хотя выше всех похвал, услышь;
Даруй богатство и добродетель молитве твоего слуги:
Богатство без добродетели лишь умножает стыд,
И добродетель без богатства становится именем:
Пошли богатство, пошли добродетель; ибо соединённые они доказывают
Блаженство смертных и дар Зевса.
Гимн второй. К АПОЛЛОНУ¶
Видишь, как лавровые священные ветви колышутся; слышишь, как смятенный звук сотрясает трепещущую пещеру!
Прочь, о непосвящённые, прочь! с прекрасными стопами
Яркий Феб приходит и гремит у врат:
Видишь радостное знамение — делийская пальма дала его;
Внезапно она склоняется: и, паря в небесах,
Нежно поёт лебедь с божественной мелодией:
Разверзитесь, о преграды, ворота, склоните ваши главы;
Склоните ваши главы, священные двери, разверзитесь:
Он идёт, Бог света, Бог при дверях!
Ведите песнь и ступайте по священной земле
В мистическом танце, созвучном звуку.
Начинайте, юноши: глаза Аполлона терпят
Только добрых, совершенных и чистых:
Кто видит Бога, тот велик; но презренны те,
От кого он отвращает свои благосклонные очи:
Всепроникающий Бог, во всяком месте признанный,
Мы будем готовы, узрим тебя и будем благословенны.
Он идёт, юноши; и не должны вы безмолвно стоять,
С арфой или стопами, когда Феб рядом:
Если когда-либо вы желаете в счастливой юности вести
Прекрасную деву к брачному ложу:
Или украсить серебряными локонами седую главу:
Если когда-либо желаете, чтобы ваши города были secure
На древних основаниях, процветающие, firm и надёжные.
Моя душа с восторгом и наслаждением взирает
На юный хор, не утомлённый в своей хвале,
Бесконечны их лютни, звенящие; пусть толпа
С благоговейным молчанием внимает торжественному пению:
Даже ревущие моря приносят радостное внимание,
Тихие, пока их собственный Аполлон воспевают поэты:
И даже Фетида, несчастная мать, не более
Своего любимого и потерянного Ахилла смеет оплакивать,
Пока lo, lo Paean звенит вокруг;
Даже печальная Ниоба чтит звук;
Её слёзы тем временем, выражая её горе,
Более не текут по фригийской земле:
Которая стоит как вечный памятник горю.
Как тщетна всякая борьба с силами небес.
Io снова торжествующий Петь!
Кто борется с небом, должен бороться с царём Египта;
Кто смеет блистательного Птолемея оспаривать,
Должен бросить вызов Фебу и мстящему огню.
Бессмертные почести ждут счастливую толпу,
Кто благодарно Богу возглашает песнь:
И почести Аполлон может даровать,
Ибо высоко в силе он восседает одесную Зевса.
Но в Боге такие сияющие славы сливаются,
Что день неравен его хвале,
Тому, кто не может с восторгом возглашать,
Где такой вечный предмет для песни найдётся?
Золотая риза облекает славного Бога,
Его сияющие стопы в золотые сандалии обуты:
Золото — его арфа, его колчан и лук:
Вокруг него яркие богатства в изобилии струятся:
Его дельфийский храм блистательное доказательство даёт,
Где богатство безмерное утомляет изумлённые очи.
На его мягких ланитах не пробился нежный пушок,
Бог, навеки прекрасный, навеки юный:
Его благоуханные локоны источали амброзийные росы,
Проливая радость и цветущее здоровье:
Где бы всеблагодатная Панацея ни падала,
Здоровье венчает государство, и безопасность охраняет стены.
Могущественному Фебу многочисленные искусства принадлежат;
Он натягивает лиру и настраивает песнь поэта,
Ведёт с звенящего лука оперённые стрелы,
И истины пророческие вéщующему даёт:
Наученный его божественным искусством, врач учится
Смерть задерживать и насмехаться над жадной урной.
Так как по любви к юному Адмету ведомый,
Своё стадо Аполлон у Амфриса пас:
Номийский Бог, великий пастырь, мы обращаемся
Наши пастбища обогатить и стада благословить:
И плодородные стада и пастбища должны процветать,
На которых Аполлон сияет с плодоносной любовью:
Нет бесплодного чрева или вымени там не найдено;
Но каждая мать-двойня резвится вокруг.
Фебом почтённый и ведомый, человек
Из будущих городов формирует славный план:
Сам Бог сильное основание закладывает,
На котором успешные строители возводят свои стены.
В прекрасном Делосе, для его рождения прославленном,
Ещё младенец, он благородное искусство нашёл:
Каждый день Диана снабжала из своих ловов
Рога кинефийских коз, её лесную добычу:
Их Бог с чудесным искусством расположил,
И из его формирующих рук алтарь поднялся:
Рогами крепкие основания тесно уложены,
И вокруг рогами совершенное строение сделано:
Так из его забавы и его юной игры
Будущая сила излюбленных народов произросла.
Батт, блистательный вождь, истину может доказать
К Ливии ведомый любовью Аполлона:
Ворон, вещий вождь, летел впереди
И народу указывал предназначенный берег.
Где будущие цари должны править в славном состоянии;
Так поклялся Аполлон — и его клятва судьба.
Тебя Боедромием некоторые, державный Бог, называют,
И некоторые умоляют Кларийского Бога благословить:
(Ибо твоей заслуге различные имена подобают:)
Но ни одно, как любимый Карнейский, не радует мою песнь:
Ибо моя страна празднует Бога,
Кто, трижды удалённый, здесь утвердил своё firm обиталище.
Из Спарты первой, где впервые имя было воспето
Карнейское, Ферас вёл избранную толпу:
Великий Ферас, от древнего рода героев происшедший;
Восстановивший Батт затем с берега Феры,
Тебя и твою колонию, яркий Феб, нёс;
В Ливии воздвиг храм твоему имени,
И обряды установил, чтобы увековечить твою славу.
Которые ежегодно в его городе возобновляются,
Когда быки бесчисленные оскверняют твои алтари кровью.
Io, Карнейский, всеми обожаемый, мы приносим
Лучшие красоты весны:
С нежным Зефиром дышит благодатная роса,
Что даёт каждому цветку его разнообразный оттенок:
Но на твоих алтарях, когда суровая зима приходит,
Благоуханный шафран источает свои богатые ароматы.
К тебе вечные огни непрестанно возносятся,
И на твоём алтаре живой уголь никогда не умирает.
Когда радостные часы приводят торжественный день,
В который Карнейские обряды его народ совершает,
С радостью Бог взирает на хор, наступающий,
Смуглые ливийские жёны и воины на танец.
Ещё не дорийская колония владела
Плодородным уделом, благословенным плодоносной Кирной,
Но через Азилис, мрачные леса блуждала:
Когда Феб с Миртусы чела обозрел,
Радуясь своей прекрасной невесте (чья львиная рука
От Эмпирской земли отогнала разорение)
С благосклонной милостью показал типический род,
Дар его любви и предмет её попечения.
Феб ни хора, Кирену, более божественного,
Ни государства более обласканного, чем твоё, никогда не видит:
Вечно помня похищенную деву,
Чьи чудесные прелести вдохновили и благословили его пламя:
И оттого превосходные почести воздаются
Благодарными сынами Батта их Богу.
Пойте Io Paean, пойте священный звук;
Дельфийский народ в твою честь возглашает:
Когда твои золотые стрелы обильно летели,
И пал ужасный Пифон, страшный змей, сражённый:
Быстро с твоего лука они пронзили сердце монстра,
Меж тем как всё ещё народ кричал: «Мечи стрелу!»
Каждую стрелу с восклицаниями они сопровождают,
«Io, пошли другую стрелу:
Тебя твоя блаженная мать родила и с радостью назначила
Добровольным Спасителем угнетённого человечества».
Зависть, побледневшая от самоистощающих забот,
Так излила свой яд в уши Аполлона:
«Я ненавижу барда, который не может излить свою песнь,
Полную, как море, и сильную, как поток».
Бог Аполлон, презрев, отбросил его
С гневной стопой негодующей и ответил:
«Стремглав низвергается глубокий Ассирийский поток,
Но с загрязнением осквернённый и чёрный от грязи;
Меж тем как Мелиссы священные воды приносят,
Не из каждого потока, но из чистейшего источника,
От чьего малого сосуда прозрачный ручей течёт
В ясном совершенстве по обрадованным холмам».
Привет, царь, ещё раз свою победоносную руку простри,
К окончательной гибели злобную Зависть пошли!
Обзор остальных текстов сборника¶
Гимн третий. К АРТЕМИДЕ (ДИАНЕ)¶
Артемида, дочь Зевса и Латоны, сестра Аполлона, просит у отца вечное девство, лук и стрелы, светоносную роль и горы в удел. Зевс даёт ей тридцать городов и покровительство над роженицами, так как сама Артемида родилась без мук. Она спускается к Киллопам на Липаре, где Бронт изготавливает ей лук и стрелы. Затем она отправляется на Паррасийскую гору, где ловит четырёх оленей для колесницы (пятый убегает к Келадону и станет одним из подвигов Геракла). Гимн описывает её охоту и её гнев: она поражает стрелами нечестивые города, насылая чуму и голод, но благословляет праведные — изобилием, здоровьем и долголетием. В конце — восхождение Артемиды на небо и её почётное место рядом с Аполлоном.
Гимн четвёртый. К ДЕЛОСУ¶
Гимн в честь острова Делос, места рождения Аполлона. Повествует о странствиях Латоны, гонимой ревностью Геры. Все земли и острова отказывают ей в убежище, боясь гнева Геры. Только Делос, прежде называвшийся Астерией, плававший по морям, принимает Латону. Остров говорит, что хотя он беден и бесплоден, рождение Аполлона принесёт ему вечную славу. Латона рожает Аполлона, и всё вокруг становится золотым. Делос получает вечную славу как родина бога света.
Гимн пятый. ОМОВЕНИЕ ПАЛЛАДЫ¶
Гимн описывает ежегодный обряд омовения статуи Афины в Аргосе. Девушки-аргивянки готовят купальню для богини. Паллада не пользуется благовониями и зеркалами — она предпочитает чистое оливковое масло. Приводятся мифы: о Тиресии, который увидел Афину обнажённой и был ослеплён, но получил дар пророчества; и о Актеоне, который увидел Артемиду купающейся и был растерзан своими собаками. Гимн заканчивается молитвой о благополучии Аргоса.
Гимн шестой. К ДЕМЕТРЕ¶
Гимн в честь Деметры, богини плодородия и земледелия. Описывается священная корзина (калаф), которую проносят в процессии в честь богини. Рассказывается миф об Эрисихтоне, который срубил священную рощу Деметры, чтобы построить пиршественный зал. Богиня наказала его неутолимым голодом. Гимн заканчивается молитвой о мире, плодородии и благополучии.
Эпиграммы¶
Сборник коротких эпиграмм Каллимаха: о выборе жены, о Тимоне-мизантропе, о посвящении наутилуса Афродите, о наказании за оскорбление мачехи, о добродетельном Саоне, о непостоянстве влюблённых, о почитании родителей, о самоубийстве Клеомброта после чтения Платона.
КОМА БЕРЕНИКИ (ВОЛОСЫ БЕРЕНИКИ)¶
Поэма, сохранившаяся в латинском переводе Катулла. Рассказывает о том, как царица Береника, жена Птолемея III, отрезала свои волосы и посвятила их Афродите в благодарность за возвращение мужа с войны. Волосы были помещены в храм, но исчезли. Астроном Конон объявил, что они вознесены на небо и стали созвездием. Поэма ведётся от лица самих волос, которые сожалеют о разлуке с головой царицы.
ПОХВАЛА ПТОЛЕМЕЮ (ЭНКОМИЙ ПТОЛЕМЕЮ)¶
Стихотворение Феокрита (не Каллимаха), включённое в сборник. Панегирик в честь Птолемея II Филадельфа, царя Египта. Прославляет его богатство, могущество, щедрость и божественное происхождение. Описывает двор Птолемея, его флот, армию и благочестие.
ГИМНЫ ОРФЕЯ¶
Шесть гимнов, приписываемых Орфею (переводы из более позднего сборника): к Зевсу, Гере, Аполлону, Артемиде, Палладе и Деметре. Эти гимны отражают орфическую теологию и представляют собой обращения к богам с перечислением их атрибутов и просьбами о благосклонности.
← Предыдущий текст * [[Явления|Следующий текст →]]