Мировая литература на рубеже новой эры
Период рубежа старой и новой эры — эпоха эллинизма и первых веков Римской империи — стал переломным в истории мировой литературы. Завоевания Александра Македонского и последовавшее за ними создание греческих государств на Востоке (от Эгейского моря до Пенджаба) впервые с документальной достоверностью создали условия для интенсивного и плодотворного взаимодействия литератур. Греческий язык (койне) стал языком международного общения и литературы в Египте, Вавилоне, Сирии и Парфии; оживлённая торговля и единообразие правовых и образовательных норм связали самые отдалённые области Европы и Азии.
Однако, как ни парадоксально, при очевидном синкретизме религии, философии и искусства литературные контакты этой эпохи развивались в ограниченных пределах. Столкнулись литературы уже вполне сложившиеся и зрелые, и литература оказалась наименее «открытой» среди иных форм культуры эллинизма. Основное направление влияний шло с Запада на Восток, но восточные литературы на местных языках (индийская, древнеиранская, вавилонская клинописная, древнееврейская и арамейская) в большинстве своём не подверглись прямому воздействию греческих образцов. Исключение составляет историография: под влиянием греческих историй у египтян, вавилонян, парфян, евреев и финикийцев возникают многочисленные исторические сочинения (Берос, Манефон, Аполлодор, Менандр, Деметрий, Эвполем, Артапан), написанные по-гречески и приспособленные к греческому вкусу, но сохраняющие отечественную мифологическую основу.
Более значительной была грекоязычная литература восточных народов, прежде всего евреев диаспоры в Александрии: перевод Ветхого Завета — Септуагинта, «II и III Книги Маккавеев», «IV Книга Маккавеев» (типичный эллинистический дидактический трактат в форме диатрибы), сочинения Аристобула и Филона, соединявшие библейскую традицию с платонизмом и стоицизмом, «Сивиллины оракулы» и «Книга премудрости Соломоновой». Предпринимались и попытки прямой пересадки греческих жанров: эпосы Филона Старшего и Феодота, трагедия «Исход» Иезекииля. Однако опыт этот характерен лишь для эллинизированной диаспоры и мало показателен для иных литератур Востока.
Влияния противоположного направления — с Востока на греческую литературу — были опосредованными, но устойчивыми. Менипп из Гадар создал жанр менипповой сатуры, соединившей стихи и прозу (традиционная семитская и вообще восточная форма), что повлияло на Варрона, Горация, Сенеку, Ювенала, Петрония и Лукиана. Восточное влияние сказалось и на становлении греческого романа: «Роман об Александре», «Иосиф и Асенеф», вавилонский «Роман о Нине», «Вавилонская повесть» Ямвлиха сочетали легендарно-исторический и эротический мотивы.
Эллинизм подорвал основы полиса и восточной деспотии, породив универсализм и индивидуализм, концепцию ойкумены и идею равенства всех людей. В философии, искусстве и литературе произошёл переход от абстрактно-героического к конкретно-гуманистическому идеалу, от общего к индивидуальному: трагедия уступает место новой комедии, интерес к подвигам мифических героев вытесняется интересом к любовным историям и быту рядовых людей. Эпикуреизм и стоицизм (основатель Стои Зенон — выходец с Востока) впитали не только эллинское наследие, но и этические воззрения восточных мыслителей.
Религиозный синкретизм эпохи выразился в возникновении синкретических культов (Серапис, Исида, Митра), в попытках создания монотеистической религии, в распространении мистерий и тайных обществ. Эллинизм подготовил почву для мировых религий, и литературные связи этой эпохи во многом определялись путями их распространения.
Раннее христианство явилось итогом идеологических устремлений эллинистической эры. Его литература, устная по форме и прагматическая по духу, соединила ветхозаветную пророческую традицию с греко-римскими элементами. Евангелия, послания Павла, «Деяния апостолов», «Апокалипсис» Иоанна сложились в русле восточной эсхатологической литературы, но уже во II в. происходит теологическая переориентация на греческом языке и усиливается влияние античной философии и образцов. Распространение христианства вызвало к жизни переводную литературу небывалого масштаба: сирийская «Пешита», коптская, эфиопская, армянская и грузинская Библии заложили основы соответствующих литературных традиций. Особую роль сыграла сирийская гимнография (Бардесан, Ефрем Сирин), чьи формальные особенности (силлабическая структура, строфика, акростихи, параллелизмы, рифма) повлияли на греческие и латинские христианские гимны и, возможно, на западное стихосложение.
Манихейство, возникшее в III в. в Вавилоне, с самого начала было письменной религией: Мани чтился не только как пророк, но и как автор священного канона. Манихейская литература, унифицированная и ориентированная на древнейшие образцы, впитала жанры гностических и христианских сект (евангелия, деяния, послания, откровения, жития, псалмы, гимны), но при распространении в отдалённых странах усваивала местные сказания, мифы и формы (буддийские сутры в Азии, греческие апологии в Европе). Манихейские тексты служили каналом циркуляции «бродячих» сюжетов от Дальнего Востока до Европы.
Буддизм, ставший мировой религией после трансформации северных школ в махаяну и создания империи кушанов, распространился из Восточного Туркестана в Китай (с 65 г.), Корею (конец IV в.), Японию (конец VI в.), Тибет (VII в.) и Монголию (XIII в.), а из южной Индии и Цейлона — в Юго-Восточную Азию. Переводческая деятельность в Китае (Локоттама, Локакшема, Дхармаракша, Кумараджива) приобрела небывалый размах: китайские переводы сутр не были копиями, но самостоятельными произведениями, приспособленными к местным обычаям. Буддийская проповедь повлияла на китайскую житийную литературу, жанр бэньвэнь и новеллу.
Три мировые религии первых веков н. э. — христианство, манихейство и буддизм — имели сходные идеологические истоки и общие черты, сказавшиеся на содержании, форме и характере распространения каждой из религиозных литератур. Это было время перехода к феодальному строю, когда этнические и государственные барьеры стали проницаемыми для литератур, а греческий, латынь, сирийский, санскрит и пали шагнули далеко за пределы первоначального бытования. Если первая переломная эпоха (становление классового общества) доминировала идеалом героической личности и породила мифологический и философский гимн, эпос, героическую драму и трагедию, то вторая переломная эпоха (рубеж старой и новой эры) создала новый образ — человека, познавшего людские страдания и избавляющего от них, — и выражала себя в притче, афористическом назидании, жизнеописании и эмоциональной лирике. Межлитературные контакты первых веков н. э. принесли повсеместное распространение и утверждение этих жанров.