Одиссея

Песнь первая. Совет богов. Телемах у женихов.

Муза, поведай мне о том многоопытном муже, который,
Долго скитаясь, разрушил святую Трою,
Многих людей увидел города и познание обрел,
Много страдал душой в море, скорбя о возвращении.
Но и о спутниках своих не смог он заботиться,
Как ни желал; их погубила собственная безрассудность:
Они поели быков Гелиоса, бога-Солнца, —
И тот отнял у них день возвращенья.
Начинай же, богиня, повесть с чего-нибудь, нам любезная.

Все прочие мужи, кто избегнул погибели, уже
Были дома, укрывшись от войны и моря;
Одиссей лишь один, тоскуя по родине и супруге,
Держит нимфа Калипсо, божественная из богинь,
В пещере глубокой, желая, чтобы стал он супругом.
И хотя лета бежали, и настал уже год,
Когда боги судили ему возвратиться домой, на Итаку,
Но и там не было ему покоя от бедствий, даже среди близких.
Боги все жалели его, кроме одного Посейдона,
Который не переставал гневаться на Одиссея, пока не достиг он родины.

Но Посейдон тогда отправился к эфиопам,
К дальним эфиопам, живущим у края земли:
Одни из них живут на закате Гелиоса, другие — на восходе,
Чтобы принять от них гекатомбу быков и баранов.
Там он наслаждался пиром; а другие боги собрались
В чертогах Олимпа, у Зевса. Отец людей и богов
Начал речь, вспомнив в уме благородного Эгиста,
Которого убил Агамемнонов сын Орест.
Вспоминая о нем, он обратился к бессмертным:
«Вот как люди винят богов! Говорят, что зло от нас,
А сами по безумству своему навлекают на себя
Тяжкие беды. Так и Эгист — вопреки нашей воле
Взял в жены жену Агамемнона и убил его при возвращении.
Он знал, что будет погибель; мы посылали к нему
Гермеса, зоркого вестника, чтобы тот предупредил:
Не убивай его и не бери в жены его жену,
Чтобы не постигла тебя кара от Ореста, когда он
Вырастет и возжаждет увидеть родину.
Гермес сказал ему, но не убедил благородного Эгиста,
И теперь он заплатил за все разом».

И отвечала Афина, светлоокая богиня:
«О отец наш, Кронид, верховный владыка!
Справедливо погиб Эгист, и так же пусть погибает
Всякий, кто совершает подобное! Но сердце мое
Скорбит об Одиссее, хитром и несчастном,
Который далеко от близких страдает на острове,
Окруженном морем, в пупе морской равнины,
На лесистом острове. Там живет богиня Калипсо,
Дочь титана Атланта, которая держит несчастного
И ласковыми, льстивыми речами манит его,
Чтобы забыл он о родине. Но Одиссей, желая
Хотя бы дым увидеть, поднимающийся над родной землей,
Стремится к смерти. И не тронулось ли сердце твое,
О Олимпиец, Одиссеем? У ног троянцев
Он приносил тебе жертвы, и ты не гневаешься на него?»

И отвечал ей Зевс, собирающий тучи:
«Что ты, дитя, за слово у тебя из уст?!
Как мог я забыть божественного Одиссея,
Который и умом превосходит смертных,
И приносит обильные жертвы бессмертным,
Владеющим широким небом? Но Посейдон,
Земледержец, не перестает гневаться на него
За то, что он ослепил его сына Полифема,
Бессмертному подобного, и сильнейшего из киклопов.
И Фооса, нимфа, родила его, дочь Форка,
Владыки бесплодного моря, в пещере глубокой.
С тех пор Посейдон, земледержец, хотя и не убивает
Одиссея, но странствовать заставляет его.
Но давайте сообща подумаем о его возвращении;
Посейдон смягчит свой гнев: один он не сможет
Противиться воле всех бессмертных богов».

И отвечала ему Афина, светлоокая богиня:
«О отец, Кронид, верховный владыка!
Если то угодно блаженным богам,
Чтобы хитроумный Одиссей возвратился домой,
То давайте пошлем вестника Гермеса,
Аргоубийцу, на остров Огигию,
Чтобы он немедленно возвестил Калипсо
Наше решение о возвращении Одиссея.
А я пойду в Итаку, чтобы побудить его сына
К действию, вдохнуть в него мужество,
Чтобы он созвал на площадь длинноволосых ахеян
И говорил женихам, которые постоянно
Закладывают его скот и волов,
И нагло пируют в его доме.
Также направлю его в Пилос и в Спарту,
Чтобы он разузнал о возвращении отца,
И добрую славу обрел среди людей».

Сказав это, она привязала к ногам прекрасные сандалии,
Золотые, бессмертные, которые носили ее
И над влажной равниной моря, и над беспредельной землей,
Быстро, как дыхание ветра. Затем она взяла крепкое копье,
Острое, медное, тяжелое, большое, которым она
Сокрушает ряды героев, на которых гневается,
Дочь могучего отца. И стремительно с вершины Олимпа
Она низринулась и стала у дверей Одиссея,
На пороге двора, на Итаке. В руках она держала копье
И приняла образ гостеприимного Ментеса,
Царя тафийцев. Там она нашла наглых женихов.
Они забавлялись игрой в кости у дверей,
Сидя на кожах убитых быков, которых сами зарезали.
А глашатаи и слуги хлопотали: одни смешивали
Вино с водою в больших кратерах, другие мыли столы
Губками и расставляли их, третьи резали мясо.

Божественный Телемах первый заметил богиню,
Ибо он сидел среди женихов, печалясь душою,
Думая о благородном отце. Увидев чужеземца,
Он поспешил к воротам, ибо негодовал, что гость
Долго стоял у входа; он подошел к ней, взял ее за правую руку,
Взял копье и сказал ей крылатое слово:
«Радуйся, чужеземец! Войди к нам в гости,
И когда отведаешь пищи, скажешь, в чем нуждаешься».

С этими словами он пошел вперед, а следом за ним Афина.
Когда они вошли в дом, он поставил копье
К высокой колонне и ввел богиню в светлую горницу,
Посадил на стул, покрытый узорной тканью,
А для себя придвинул скамью. Рабыня принесла им воды
В золотом кувшине и налила в серебряный таз,
И поставила перед ними гладкий стол.
Их угощали хлебом, и мясом, и вином.

Женихи же, входя, садились чинно по рядам.
Им подали воду, и хлеб в корзинах, и мясо.
А когда они насытились и утолили голод,
Обратились к пению и пляске, ибо пир был щедрым.

Тут Телемах обратился к Афине и сказал:
«Скажи мне, дорогой гость, кто ты и откуда?
Из какого города, кто твои родители?
Смело говори, ибо мы чужие друг другу,
Но связаны узами гостеприимства отцов.
Бывал ли ты у моего отца, божественного Одиссея?
Расскажи, видел ли ты его своими глазами
Или слышал о его скитаниях от другого?»

И отвечала ему Афина, светлоокая:
«Я скажу тебе все правдиво.
Я — Ментес, сын Анхиала, царь тафийцев.
Я прибыл сюда с моим кораблем, ибо плыву
За медью на чужбину и везу блестящее железо.
Мой корабль стоит у поля, далеко от города,
В гавани Рейфрон, под лесистой Нейон.
Мы, тафийцы, чужие друг другу, но связаны
Узами гостеприимства отцов, как и я сказал.
Спроси старого героя Лаэрта: он, говорят, уже не ходит
В город, но живет в отдаленном поместье,
Где ухаживает за ним старая служанка,
Которая подает ему пищу, когда усталость его одолевает.
Я пришел, ибо слышал, что твой отец уже дома;
Но, видно, боги мешают ему. Не умер
Божественный Одиссей; он жив, но томится в неволе
Где-то на острове, среди диких людей,
И его насильно удерживают. Но я предскажу тебе,
Что скажут мне бессмертные, и я верю, что сбудется,
Хотя я не пророк и не знаю птиц.
Не будет он долго вдали от родной земли,
Даже если его удерживают железные оковы;
Он найдет средство вернуться, ибо он хитер.
Но скажи мне, кто эти люди? Что за пир?
Для чего тебе это? Собрание? Или свадьба?
Не пиршество, конечно: так нагло они ведут себя.
Всякий, кто войдет, возмутится видом этих бесчинств».

И Телемах, благоразумный, отвечал ей:
«О гость, так как ты спрашиваешь меня о них,
В этом доме когда-то был пир и богатство,
Пока этот муж был здесь. Но теперь боги
Иначе решили, и они истребляют мое богатство.
Такова воля отца, который, может быть, мертв;
Я не могу ни прогнать их, ни наказать.
Дом мой гибнет. Ты же скажи мне прямо,
Откуда ты пришел и кто твои родители.
Неужели ты не слышал о моем отце?
Может быть, ты видел его странствия?
Скажи мне правду, какой бы она ни была».

И отвечала ему Афина: «Я скажу тебе все.
Отец твой не умер и не погиб.
Он жив, и я думаю, что он близко.
Но я знаю только то, что говорят боги.
А теперь я должна идти, ибо меня ждет корабль.
Но ты выслушай меня и запомни мое слово:
Завтра созови ахейцев на собрание
И скажи женихам, чтобы они разошлись по домам.
Сам же отправляйся в путь, возьми корабль
И двадцать гребцов, и плыви в Пилос,
К Нестору, и узнай, что он скажет.
Затем отправляйся в Спарту, к Менелаю,
Ибо он последним вернулся из Трои.
Если ты услышишь, что отец жив, ты можешь
Еще год терпеть, но если услышишь, что он умер,
То возвращайся и устрой ему погребение.
И затем подумай о женитьбе.
А теперь прощай; я ухожу».

Сказав это, Афина исчезла, как птица.
Телемах узнал богиню и исполнился духа.

Песнь вторая. Собрание на Итаке. Отплытие Телемаха.

Когда розоперстая Эос, заря, взошла,
Телемах встал с ложа и оделся.
Он повесил на плечо острый меч,
Надел сандалии и вышел из дверей,
Подобный богу. Он приказал глашатаям
Созвать народ на собрание. И они собрались.
Когда собрались и сошлись, он явился с копьем,
И не один, а с двумя быстрыми псами.
Афина одарила его необыкновенной красотой,
И все дивились ему, когда он шел.
Он сел на отцовское место, и старейшины уступили ему.
Тогда выступил Египтий, старец, согбенный годами,
И сказал: «Слушайте, итакийцы, что я скажу!
Ни разу не было собрания с тех пор, как Одиссей
Ушел на кораблях. Кто собрал нас?»
Так он сказал. И Телемах встал с места, разгневанный,
И сказал: «Я созвал вас, итакийцы!
Не из-за войны, не из-за бедствий, но о моем доме!
Я говорю о бедствиях, которые терпит мой дом.
Женихи моей матери, сыновья знатнейших людей,
Упорствуют в бесчинствах. Они не хотят идти
К отцу Икарию, чтобы он сам выдал дочь,
Ибо они боятся его гнева. Но они разоряют мой дом.
Они закалывают мой скот, пьют мое вино.
Нет мужа, подобного Одиссею, чтобы избавить нас от бедствий.
Я не могу изгнать их. Стыдно вам, итакийцы!
Неужели вы не боитесь гнева богов?
Неужели вы не помните, что Одиссей был добрым царем?
Теперь же я прошу вас: либо уйдите из моего дома,
Либо я призову богов в свидетели!»

Так он сказал, и все умолкли.
Тогда выступил старец Анфий и сказал:
«Телемах, сын Одиссея! Ты говоришь смело.
Но кто виноват в этом? Не мы, а сами женихи.
Если Одиссей не вернется, вини богов.
Но послушай меня: если твой отец не вернется,
Пусть твоя мать выйдет замуж за того, кто ей по душе.
А ты иди и уладь дело с женихами».

И Телемах ответил: «Я требую справедливости!
Если они не уйдут, я призову богов в свидетели!
Я отправлюсь в Пилос и Спарту, чтобы узнать об отце,
И если он жив, я буду ждать, если мертв, устрою ему погребение».

Так сказал он и сел. И женихи засмеялись.
Один из них сказал: «Телемах замышляет что-то,
Или он получит помощь от богов?»
Другой ответил: «Он слишком самонадеян.
Но он не сможет найти Одиссея.
Лучше бы он сидел дома и заботился о своем деле».

Так они говорили. И Телемах поднялся и ушел.
Афина, приняв образ Ментеса, пошла с ним.
Она нашла ему корабль и гребцов.
И Телемах приготовился к отплытию.
Он взял хлеб, вино и мясо.
И когда все было готово, он сел на корабль,
И они отплыли в море, оставляя Итаку позади.

Ветер надул паруса, и корабль быстро скользил
По волнам. Телемах молился Афине,
И богиня слышала его молитвы.
Они плыли всю ночь и к утру увидели Пилос,
Где правил Нестор. И они причалили к берегу.