Идиллии¶

Идиллия I. ТИРСИС¶

Сицилийский пастух Тирсис по приглашению козопаса поёт «Скорби Дафниса». До нас не дошло полной версии легенды об этом пастушеском герое; но, по-видимому, Дафнис, женившись в ранней юности на нимфе Наиде, похвалялся, что никогда вновь не будет покорён Любовью. И вот, когда оскорблённая Афродита зажгла в его сердце страсть к другой нимфе, Ксении, Дафнис отказался признаться в своей любви и угас, умирая, с последними словами, упрекающими Афродиту в жестокости.

Эта прекрасная Идиллия стала предком более многочисленного и славного потомства, чем любое другое стихотворение древности. Мосх, Вергилий, Ронсар и Мильтон, а за ними бесчисленная вереница второстепенных пасторальных поэтов, все подражали ей и заимствовали из неё с переменным успехом; и её дух, хотя и не форма, всё ещё различим в «Адонаисе» и «Тирсисе».

ТИРСИС. Сладок шелестящий напев вон той сосны, что поёт над ручьями, и сладка мелодия твоей свирели.

Милый козопас. После Пана ты унесёшь вторую награду.

Если он возьмёт рогатого козла, тебе достанется коза:

Но если он выберет козу как свою награду, тебе достанется козлёнок; а козлятина — лакомство, пока не начнёшь доить.

КОЗОПАС. Сладостнее, о пастух, твоя песня, чем мелодичное падение вон того потока, что с высоты низвергается со скалы.

Если случится, что Музы возьмут молодую овцу как свой дар,

Тогда твоей наградой будет откормленный ягнёнок; но если они выберут ягнёнка, тогда твоей будет овца как вторая награда.

ТИРСИС. Ныне, клянусь Нимфами, козопас, молю, не сядешь ли ты вон там,

На том покатом холмике, среди тамарисков,

И не сыграешь ли мне? Я останусь здесь и буду пасти твоих коз тем временем.

КОЗОПАС. Нельзя; нет, пастух: нам нельзя играть на свирели

В полдень. Мы страшимся Пана; ибо в этот самый час

Он отдыхает, утомлённый охотой: а он гневлив;

Вокруг его ноздрей горький гнев таится вечно.

Но, Тирсис, ты, бывало, пел повесть о горе Дафниса,

И в искусстве пастушеской Музы никто не искусен, как ты.

Ну же, сядем под вон тем вязом, напротив изваяний,

Приапа и Нимф источника, там, у пастушьего сиденья

И дубовой рощи; и если ты споёшь, как некогда пел

В состязании с тем Хромисом, что пришёл из Ливии,

Я дам тебе за три доения козу, мать двух козлят,

Что даёт по два ведра каждый раз, хоть и кормит двух козлят.

Глубокую чашу из резного дерева я тоже дам тебе, натёртую сладким пчелиным воском.

Двурогую и только что сделанную, ещё пахнущую резцом.

По верхнему краю вьётся плющ,

Плющ, усыпанный гелихризом, и с ним переплетённый.

Радуясь своим золотым ягодам, гордый побег вьётся.

Внутри изображена женщина, какой могли бы создать Боги.

Одетая в хитон, с повязкой в волосах; и по обе стороны

Два мужа с прекрасными длинными локонами, спорящие в попеременной речи

Один с другим; но её сердце не тронуто ничем, что они говорят:

Ибо то на одного она глянет с улыбкой, то снова

Бросает другому лёгкую мысль; а они, с тяжёлыми очами,

Давно утомлённые любовью к ней, растрачивают труд напрасно.

За ними вырезан древний рыбак, который стоит

На зубчатой скале, и деловито старик собирает

Свою большую сеть для заброса, как тот, кто трудится изо всех сил.

Ты сказал бы, что он рыбачит всей силой своих членов;

Такие вздувшиеся жилы повсюду выступают вокруг его шеи;

Ибо хоть он и сед, его сила ещё достойна юности.

Затем, чуть поодаль от того закалённого морем старика,

Виноградник, богато нагруженный огненно-красными гроздьями,

И охраняет его мальчик, сидящий на грубой стене.

Две лисицы по обе стороны; одна рыщет вверх и вниз

По виноградным рядам, воруя спелые гроздья; другая против сумы

Собирает всё своё коварство и клянётся, что не оставит

Того мальчика, пока не усадит его завтракать сухими крошками.

Но он из стеблей асфоделя плетёт хорошенькую клетку

Для кузнечиков, связывая её тростником; и не заботится ни о суме,

Ни о лозах так сильно, как радуется своему плетению.

И вокруг чаши расстилается мягкий лист аканта,

Зрелище разнообразной красоты, что изумит твою душу.

Я купил её у торговца, пришедшего из Калидона,

И ценой, что я заплатил ему, была коза и большой белый творожный сыр.

Никогда ещё она не касалась моих губ, но всё ещё не осквернённая вином

Лежит. Эту чашу от всего сердца я хотел бы подарить тебе.

Если ты будешь добр и споёшь ту песню, которую я так жажду услышать.

Я серьёзен. Ну же, друг; surely you will not hoard your song

Until you come to Hades where all things are forgot?⁷

ТИРСИС поёт

Веди же, молю, дорогие Музы, ведите пастушескую песнь.

Тирсис я с Этны; и сладок голос Тирсиса.

Где были вы тогда, пока Дафнис угасал, где были вы, Нимфы?

Обитали в прекрасных долинах Пенея, или в ущельях Пинда?

Ибо не у великой реки Анапа вы жили.

Ни на высотах Этны, ни у святого потока Акиса.

Веди же, молю, дорогие Музы, ведите пастушескую песнь.

По нему выли шакалы, по нему волки: даже лев

Вышел из чащи, чтобы оплакать его, когда он умирал.

Веди же, молю, дорогие Музы, ведите пастушескую песнь.

Многие коровы и многие быки стояли вокруг него, где он лежал.

Многие тёлки и молодые телята, мыча от горя.

Веди же, молю, дорогие Музы, ведите пастушескую песнь.

Первым с холмов пришёл Гермес и сказал: «Дафнис, мой друг,

Кто это мучает тебя? Кого ты так сильно любишь?»

Веди же, молю, дорогие Музы, ведите пастушескую песнь.

Пришли пастухи и овчары, и козопасы пришли:

Все они спрашивали, что с ним. Пришёл и Приап.

И сказал: «Бедный Дафнис, отчего ты так угасаешь, пока дева

У каждого ручья, через каждую рощу бродит вверх и вниз —

Веди же, молю, дорогие Музы, ведите пастушескую песнь.

— Ища тебя? Ах ты, беспечный мальчик, в любви ты просто глупец.

Пастухом ты назывался, но теперь ты как жалкий козопас.

Когда козопас смотрит на своё стадо, резвящееся в сладострастной игре,

Его глаза становятся тоскливыми от сожаления, что он не родился козой; —

Веди же, молю, дорогие Музы, ведите пастушескую песнь.

— Так и ты, когда видишь, как весело смеются девушки,

Твои глаза становятся тоскливыми, ибо ты не присоединяешься к их танцу».

Но им всем пастух не ответил ничего, но всё ещё терпел

Свою горькую любовь, да, он терпел её даже до предначертанного конца.

Веди ещё немного, о Музы, ведите пастушескую песнь.

Но вот Киприда⁵ пришла, улыбаясь в добром расположении,

Тайно улыбаясь, хотя под видом тяжёлого гнева.

«Так, Дафнис, ты поклялся, — сказала она, — что бросишь Любовь на землю:

И всё же вот, не ты ли сам тяжёлой Любовью повержен?»

Веди ещё немного, о Музы, ведите пастушескую песнь.

Тогда наконец, отвечая на её насмешки, сказал Дафнис: «Жестокая Киприда,

Мстительная Киприда, Киприда, смертными мужами ненавидимая.

Несомненно, ты уже считаешь, что моё последнее солнце зашло.

Нет, Дафнис даже в Аиде причинит Любви горькое горе.

Веди ещё немного, о Музы, ведите пастушескую песнь.

Разве не рассказывают, как пастух любил Киприду? Ступай на Иду;

Ступай к своему Анхизу.⁶ Там дубы и галега,

И там мелодично пчёлы летают, жужжа вокруг ульев.

Веди ещё немного, о Музы, ведите пастушескую песнь.

Адонис тоже в расцвете. То он пасёт овец,

То стреляет зайца, и гонит диких зверей всех.

Веди ещё немного, о Музы, ведите пастушескую песнь.

И тогда я хотел бы, чтобы ты пошла навстречу Диомеду⁷ и сказала:

„Пастуха Дафниса я победила; теперь сражайся ты со мной“.

Веди ещё немного, о Музы, ведите пастушескую песнь.

О волки, о шакалы, о вы, медведи, что спите в горных пещерах.

Прощайте! Пастуха Дафниса вы больше никогда не встретите.

Никогда в лесу, на поляне или в роще. Прощай, Аретуса,

И все вы ручьи, что по долине Тимбриса течёте так прекрасно.

Веди ещё немного, о Музы, ведите пастушескую песнь.

Я тот Дафнис, что гонял коров на пастбище здесь,

Дафнис, что водил быков и телят на водопой к этим источникам.

Веди ещё немного, о Музы, ведите пастушескую песнь.

О Пан, Пан, где бы ты ни был, на высоких холмах Ликея,

Или где бы ты ни бродил по великому Меналу, приди сюда

На сицилийский остров и оставь могилу Гелики,

И высокий курган Ликаонида, что даже Боги почитают.

Прерви, молю, о Музы, прервите пастушескую песнь.

Приди, владыка, и возьми эту стройную свирель, благоухающую медовым дыханием

От сладкого воска, что соединяет её, изогнутую так хорошо к губам.

Что до меня — в Аид Любовь уже влечёт меня.

Прерви, молю, о Музы, прервите пастушескую песнь.

Носите фиалки отныне, вы, ежевика, и вы, чертополох.

И на ветвях можжевельника пусть цветёт прекрасный нарцисс;

Пусть всё смешается; пусть сосна родит смоквы.

Раз Дафнис умирает! Пусть олень растерзает псов,

И совы с холмов соперничают в песне с соловьями.

Прерви, молю, о Музы, прервите пастушескую песнь.

Эти слова он сказал, затем больше не говорил: и его Афродита

Хотела бы вернуть к жизни; но больше нити для Мойр спрясть

Не осталось ему: вниз к потоку⁸ пошёл Дафнис: кружащиеся волны сомкнулись над

Мужем, любимым Музами, которого каждая Нимфа почитала.

Прерви, молю, о Музы, прервите пастушескую песнь.

А теперь дай мне козу и чашу, чтобы я подоил её

И возлил Музам. О Музы, прощайте.

И снова прощайте. В другой день сладчайшую песнь я спою вам.

КОЗОПАС. Тирсис, пусть твои прекрасные уста за это будут наполнены и снова наполнены

Мёдом и медовыми сотами; и пусть ты ешь сушёные смоквы

Из Эгила; ибо прекраснее песни цикады твоя песня.

Смотри, вот чаша; и заметь, мой друг, как аппетитно она пахнет.

В источнике Ор ты мог бы подумать, что её окунули.

Иди сюда, Киссайта! — Она твоя для доения. — Берегись, козлята;

Не прыгайте так шаловливо, или за вами придёт козёл.

Идиллия II. КОЛДУНЬЯ¶

Симайта, покинутая своим возлюбленным, молодым атлетом Дельфисом, пытается различными магическими обрядами привлечь его обратно в свой дом, взывая к Луне под её тремя именами — Селены, Гекаты и Артемиды. Затем она рассказывает Богине историю своей любви и своего оставления возлюбленным и, наконец, клянётся отравить его, если чары не подействуют.

Неизвестно, является ли место действия этой Идиллии островом Кос, или Родосом, или каким-либо городом на карийском побережье. Сюжет и в некоторой степени форма, по словам греческого комментатора, или Схолиаста, были подсказаны Феокриту одной из утраченных прозаических мимов Софрона, который, однако, дал служанке Симайты, Тестилис, долю в диалоге. Подражание Вергилия в его восьмой Эклоге — холодное академическое упражнение, без страсти, реализма и поэтической красоты, которые делают эту Идиллию, возможно, величайшей любовной поэмой во всей классической и современной литературе.

Где те лавры? Принеси их, Тестилис — и любовные чары тоже.

Обвей котёл пурпурной лентой тонкой шерсти;

Чтобы я могла навести огненные чары на недоброго мужа, которого люблю.

Который вот уже двенадцать целых дней, несчастный, не приходил сюда.

И даже не знает, жива я или мертва, и ни разу

Не постучал в мои двери, ах жестокий! Может ли быть, что Любовь

И Афродита унесли его блуждающее сердце в другое место?

В школу борьбы Тимагета завтра я пойду,

И найду его, и упрекну за зло, которое он мне делает.

Но теперь огненными чарами я свяжу его. Ты, о Луна,

Сияй ярко; ибо тебе тихо, страшная Богиня, я буду петь.

И подземной Гекате, перед которой даже щенки

Дрожат, когда она проходит между могилами мёртвых и тёмной кровью.

Привет, ужасная Геката! И будь мне помощницей до конца.

Сделай эти чары не менее сильными, чем чары Кирки,

Или Медеи, или златовласой колдуньи Перимеды.

О магическое колесо, привлеки сюда в мой дом мужа, которого я люблю.

Сначала в огне должны гореть ячменные зёрна. Ну, бросай их,

Тестилис. Несчастная девушка, куда же улетел твой разум?

Даже для тебя я, жалкая, стала предметом презрения?

Бросай их и говори так: «кости Дельфиса я бросаю».

О магическое колесо, привлеки сюда в мой дом мужа, которого я люблю.

Дельфис причинил мне страдание, так против Дельфиса я сжигаю

Этот лавровый побег: и как он загорается и трещит громко,

И сгорает так внезапно, что мы не видим даже пепла.

Так пусть плоть Дельфиса будет уничтожена в пламени.

О магическое колесо, привлеки сюда в мой дом мужа, которого я люблю.

Как сейчас я растапливаю этот воск с помощью Гекаты,

Так быстро пусть миндский Дельфис растает от любви.

И как вращается это медное колесо силой Афродиты.

Так беспокойно пусть и он вертится и вертится вокруг моих дверей.

О магическое колесо, привлеки сюда в мой дом мужа, которого я люблю.

Теперь я сожгу отруби. Да, ты, Артемида, ты имеешь силу

Двигать адамантовые врата Ада и всё остальное, что упрямо.

Тестилис, слушай, собаки лают сейчас по всему городу:

На перекрёстке Богиня. Быстро, бей в медный гонг.

О магическое колесо, привлеки сюда в мой дом мужа, которого я люблю.

Смотри, море безмолвно, и безмолвны ветры;

Но никогда не безмолвна тоска здесь в моей груди,

Ибо я вся горю по тому, кто сделал меня, несчастную меня,

Не женой, а никчёмной женщиной, девушкой теперь уже нет.

О магическое колесо, привлеки сюда в мой дом мужа, которого я люблю.

Трижды я совершаю возлияние, Богиня, и трижды произношу эту молитву;

Будь то женщина лежит с ним, или мужчина,

Пусть такое забвение охватит его, как на Дие⁹ некогда, говорят,

Охватило Тесея, когда он совсем забыл прекрасновласую Ариадну.

О магическое колесо, привлеки сюда в мой дом мужа, которого я люблю.

Конская бешеница — трава, что растёт в Аркадии и сводит с ума

Всех жеребят, что бродят по холмам, и быстроногих кобыл.

Так пусть же я увижу Дельфиса безумным: к этому дому

Пусть он мчится как сумасшедший из масляной школы борьбы.

О магическое колесо, привлеки сюда в мой дом мужа, которого я люблю.

Эта бахрома с его плаща, которую Дельфис потерял, теперь

Я рву на клочки и бросаю в прожорливый огонь.

Горе мне, безжалостная Любовь, почему, прицепившись как болотная пиявка,

Ты высосала из моего тела тёмную кровь всю до капли?

О магическое колесо, привлеки сюда в мой дом мужа, которого я люблю.

Ящерицу я разотру и принесу ему смертельный напиток завтра.

Но теперь, Тестилис, возьми эти магические травы и тайно

Намажь их на его верхнюю притолоку, пока ещё ночь.

Затем плюнь и скажи: «Это кости Дельфиса я намазываю».

О магическое колесо, привлеки сюда в мой дом мужа, которого я люблю.

Теперь, когда я одна, откуда мне оплакивать мою любовь?

С чего начать мою повесть? Кто принёс это горе на меня?

Анаксо, дочь Евбула, несущая мистическую корзину,

Проходила здесь в процессии к роще Артемиды,

Многие дикие звери толпились вокруг неё, среди них львица.